Неточные совпадения
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей;
Глаза внимательной девицы
Устремлены на них
живей.
Татьяна видит с трепетаньем,
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен,
В чем молча соглашался он.
На их полях она встречает
Черты его карандаша.
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким
словом, то крестом,
То вопросительным крючком.
Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу.
Кто ей внушал и эту нежность,
И
слов любезную небрежность?
Кто ей внушал умильный вздор,
Безумный сердца разговор,
И увлекательный и вредный?
Я не могу понять. Но вот
Неполный, слабый перевод,
С
живой картины список бледный,
Или разыгранный Фрейшиц
Перстами робких учениц...
Кто б ни был ты, о мой читатель,
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель.
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных,
Воспоминаний ли мятежных,
Отдохновенья ль от трудов,
Живых картин, иль острых
слов,
Иль грамматических ошибок,
Дай Бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты,
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу мог найти.
За сим расстанемся, прости!
От него не дождешься никакого
живого или хоть даже заносчивого
слова, какое можешь услышать почти от всякого, если коснешься задирающего его предмета.
Здесь Костанжогло плюнул и чуть-чуть не выговорил несколько неприличных и бранных
слов в присутствии супруги. Суровая тень темной ипохондрии омрачила его
живое лицо. Вздоль лба и впоперек его собрались морщины, обличители гневного движенья взволнованной желчи.
Все у них скоро приняло
живой определенный вид, облеклось в ясные и очевидные формы, объяснилось, очистилось, одним
словом, вышла оконченная картинка.
Чичиков увидел, что старуха хватила далеко и что необходимо ей нужно растолковать, в чем дело. В немногих
словах объяснил он ей, что перевод или покупка будет значиться только на бумаге и души будут прописаны как бы
живые.
А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок,
живой и бойкий русский ум, что не лезет за
словом в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы!
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул
живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее
слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Да, и штабс-капитан: в сердцах простых чувство красоты и величия природы сильнее,
живее во сто крат, чем в нас, восторженных рассказчиках на
словах и на бумаге.
Анисья стала еще
живее прежнего, потому что работы стало больше: все она движется, суетится, бегает, работает, все по
слову хозяйки. Глаза у ней даже ярче, и нос, этот говорящий нос, так и выставляется прежде всей ее особы, так и рдеет заботой, мыслями, намерениями, так и говорит, хотя язык и молчит.
Появление Обломова в доме не возбудило никаких вопросов, никакого особенного внимания ни в тетке, ни в бароне, ни даже в Штольце. Последний хотел познакомить своего приятеля в таком доме, где все было немного чопорно, где не только не предложат соснуть после обеда, но где даже неудобно класть ногу на ногу, где надо быть свежеодетым, помнить, о чем говоришь, —
словом, нельзя ни задремать, ни опуститься, и где постоянно шел
живой, современный разговор.
Вот и взяли с отца
слово отступиться от земли и благодарить еще велели, что
живого отпустили.
Гнев и печаль, вера и гордость посменно звучат в его
словах, знакомых Климу с детства, а преобладает в них чувство любви к людям; в искренности этого чувства Клим не смел, не мог сомневаться, когда видел это удивительно
живое лицо, освещаемое изнутри огнем веры.
Но он не мог оторвать взгляда своего от игры морщин на измятом, добром лице, от изумительного блеска детских глаз, которые, красноречиво договаривая каждую строку стихов, придавали древним
словам живой блеск и обаятельный, мягкий звон.
— Обнажаю, обнажаю, — пробормотал поручик, считая деньги. — Шашку и Сашку, и Машку, да, да! И не иду, а — бегу. И — кричу. И размахиваю шашкой. Главное: надобно размахивать, двигаться надо! Я, знаете, замечательные
слова поймал в окопе, солдат солдату эдак зверски крикнул: «Что ты, дурак, шевелишься, как
живой?»
Одна была дочь матроса, ремесленника, мастерившая игрушки, другая —
живое стихотворение, со всеми чудесами его созвучий и образов, с тайной соседства
слов, во всей взаимности их теней и света, падающих от одного на другое.
Посьет и С. П. Шварц: они привезли из Шанхая зелень,
живых быков, кур, уток —
словом, свежую провизию и новости, но не свежие: от августа, а теперь ноябрь.
П. А. Зеленый пел во всю дорогу или
живую плясовую песню, или похоронный марш на известные
слова Козлова: «Не бил барабан перед смутным полком» и т. д.
Я думал, судя по прежним слухам, что
слово «чай» у моряков есть только аллегория, под которою надо разуметь пунш, и ожидал, что когда офицеры соберутся к столу, то начнется авральная работа за пуншем, загорится
живой разговор, а с ним и носы, потом кончится дело объяснениями в дружбе, даже объятиями, —
словом, исполнится вся программа оргии.
Все
слова —
живые, биологические, полнокровные.
Помнившие ее молодою говорят, что она была
живая, очень красивая, стройная, немного чопорная девушка и что возня с хозяйством обратила ее в вечно движущуюся и бойкую на
слова женщину. Но следы молодости и иных манер остались в ней.
— Ты на их лицах мельком прочтешь какую-нибудь заботу, или тоску, или радость, или мысль, признак воли: ну,
словом, — движение, жизнь. Немного нужно, чтоб подобрать ключ и сказать, что тут семья и дети, значит, было прошлое, а там глядит страсть или
живой след симпатии, — значит, есть настоящее, а здесь на молодом лице играют надежды, просятся наружу желания и пророчат беспокойное будущее…
Мать его, еще почти молодая женщина, лет сорока с небольшим, была такая же
живая и веселая, как он, но с большим запасом практического смысла. Между ею и сыном была вечная комическая война на
словах.
А не кто другой, как Марк Волохов, этот пария, циник, ведущий бродячую, цыганскую жизнь, занимающий деньги, стреляющий в
живых людей, объявивший, как Карл Мор, по
словам Райского, войну обществу, живущий под присмотром полиции,
словом, отверженец, «Варавва»!
Со
словами Дерсу нельзя было не согласиться. У себя на родине китайцы уничтожили все
живое. У них в стране остались только вороны, собаки и крысы. Даже в море, вблизи берегов, они уничтожили всех трепангов, крабов, моллюсков и всю морскую капусту. Богатый зверем и лесами Приамурский край ожидает та же участь, если своевременно не будут приняты меры к борьбе с хищничеством китайцев.
Дальше из его
слов я понял, что раньше это были люди, но они заблудились в горах, погибли от голода, и вот теперь души их бродят по тайге в таких местах, куда редко заходят
живые.
— А вот и я готов, — подошел Алексей Петрович: — пойдемте в церковь. — Алексей Петрович был весел, шутил; но когда начал венчанье, голос его несколько задрожал — а если начнется дело? Наташа, ступай к отцу, муж не кормилец, а плохое житье от
живого мужа на отцовских хлебах! впрочем, после нескольких
слов он опять совершенно овладел собою.
Только убивать что-нибудь можно этим средством, как ты и делал над собою, а делать
живое — нельзя, — Лопухов расчувствовался от
слов Кирсанова: «но о чем я думаю, то мне знать».
Жизнь святых, подвижников, пророков, основателей религий и
живые памятники религии: письменность, культ, обычай,
словом, то, что можно назвать феноменологией религии, — вот что, наряду с личным опытом каждого, вернее вводит в познание в области религии, нежели отвлеченное о ней философствование.
Как связанная не с субстанциальностью, но модальностью человеческого существа, как плод первородного греха, нравственность вообще не представляет собой вершины, абсолютной грани, она преодолима, ибо святость, хотя в себя и включает «делание заповедей», но сама находится уже «по ту сторону добра и зла»; также и дети, состояние которых, по
слову Спасителя, является
живой нормой Царствия Божия [«Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3).], свободны от уз нравственности.
В его виде,
словах, движениях было столько непринужденности, вместе — не с тем добродушием, которое имеют люди вялые, пресные и чувствительные, — а именно с добродушием людей сильных и уверенных в себе. Его появление нисколько не стеснило нас, напротив, все пошло
живее.
Десять лет стоял он, сложа руки, где-нибудь у колонны, у дерева на бульваре, в залах и театрах, в клубе и — воплощенным veto, [запретом (лат.).]
живой протестацией смотрел на вихрь лиц, бессмысленно вертевшихся около него, капризничал, делался странным, отчуждался от общества, не мог его покинуть, потом сказал свое
слово, спокойно спрятав, как прятал в своих чертах, страсть под ледяной корой.
Сначала она осмотрелась кругом, несколько дней она находила себе соперницу в молодой, милой,
живой немке, которую я любил как дитя, с которой мне было легко именно потому, что ни ей не приходило в голову кокетничать со мной, ни мне с ней. Через неделю она увидела, что Паулина вовсе не опасна. Но я не могу идти дальше, не сказав несколько
слов о ней.
Унылая, грустная дружба к увядающей Саше имела печальный, траурный отблеск. Она вместе с
словами диакона и с отсутствием всякого развлечения удаляла молодую девушку от мира, от людей. Третье лицо,
живое, веселое, молодое и с тем вместе сочувствовавшее всему мечтательному и романтическому, было очень на месте; оно стягивало на землю, на действительную, истинную почву.
Это были жилые комнаты в полном смысле этого
слова, в них все говорило о жизни и
живых людях.
Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом
живых, — и трусливые
слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом всё громче и громче…
Со страхом и с верой, с надеждой и с любовью слушай, непорочная дева, мое пречистое
слово живое: в тайну проникай, знамя Божье поднимай, душу духу отдавай!
Когда Марко Данилыч вошел в лавку к Чубалову, она была полнехонька. Кто книги читал, кто иконы разглядывал, в трех местах шел
живой торг; в одном углу торговал Ермолаич, в другом Иванушка, за прилавком сам Герасим Силыч. В сторонке, в тесную кучку столпясь, стояло человек восемь, по-видимому, из мещан или небогатых купцов. Двое, один седой, другой борода еще не опушилась, горячо спорили от Писания, а другие внимательно прислушивались к их
словам и лишь изредка выступали со своими замечаньями.
И пойдет пытливый ум блуждать из стороны в сторону, кидаться из одной крайности в другую, а все-таки не найдет того, чего ищет, все-таки не услышит ни от кого растворенного любовью
живого, разумного
слова…
Задумалась Дуня, ни
слова не молвила в ответ. Разгорелась у ней душа, и чувствовала она неодолимое желанье как можно скорей увидать этих чудных людей и услышать
живое их
слово.
Как ярый гром из тихого ясного неба грянули эти
слова над Марком Данилычем. Сразу
слова не мог сказать. Встрепенулось было сердце радостью при вести, что давно оплаканный и позабытый уж брат оказался в
живых, мелькнула в памяти и тесная дружба и беззаветная любовь к нему во дни молодости, но тотчас же налетела хмарая мрачная дума: «Половину достатков придется отдать!.. Дунюшку обездолить!.. Врет Корней!»
Года четыре, до самой смерти отца, водил Николай Абрамыч жену за полком; и как ни злонравна была сама по себе Анфиса Порфирьевна, но тут она впервые узнала, до чего может доходить настоящая человеческая свирепость. Муж ее оказался не истязателем, а палачом в полном смысле этого
слова. С утра пьяный и разъяренный, он способен был убить, засечь, зарыть ее
живою в могилу.
— И не злодей, а привычка у тебя пакостная; не можешь видеть, где плохо лежит. Ну, да будет. Жаль, брат, мне тебя, а попадешь ты под суд — верное
слово говорю. Эй, кто там! накрывайте
живее на стол!
— А по-твоему, девицам бирюком надо глядеть,
слова ни с кем не сметь вымолвить? Чай, ведь и они тоже
живые, не деревянные, — вступилась Аксинья Захаровна.
И, услыша то
слово и узрев царя своего и владыку, все древа, все цветы и злаки перед ним преклонились, звери, птицы и всяка
живая тварь ему подчинилась.
—
Живала она в хороших людях, в Москве, —
слово за
словом роняла Фленушка. — Лучше ее никто из наших девиц купеческих порядков не знает… За тобой ходить, говоришь, некому — так я-то у тебя на что?.. От кого лучше уход увидишь?.. Я бы всей душой рада была… Иной раз чем бы и не угодила, ты бы своею любовью покрыла.
И светлая, как ясный день, улыбка ни на миг не сходила с уст ее, и с каждым
словом живей и
живей разгорались глаза ее.
И от тех громóв, от той молнии вся
живая тварь в ужасе встрепенулась: разлетелись поднебесные птицы, попрятались в пещеры дубравные звери, один человек поднял к небу разумную голову и на речь отца громóвую отвечал вещим
словом, речью крылатою…
Всей душой, всем сердцем открылась знахарке Марья Гавриловна и услыхала не сухие поученья, как от матери Манефы, а
слова живого участия, освежившие взволнованную душу молодой вдовы.